Неопределённое будущее ключевого энергетического коридора
ЛОНДОН, 21 апреля – Закрытие судоходства через стратегически важный Ормузский пролив, а затем частичное и неудачное возобновление движения в минувшие выходные показали, что дальнейшая судьба этого коридора для поставок нефти и газа остаётся неясной. Уже сейчас понятно: даже после закрепления мира возвращение к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иран в субботу заявил об усилении контроля над проливом в ответ на американскую блокаду: иранские военные обстреляли несколько судов и предупредили экипажи, что проход закрыт — хотя всего за несколько часов до этого власти страны сообщали об открытии маршрута. На следующий день американская сторона задержала иранское судно, направлявшееся в Бандар‑Аббас в обход ограничений.
Спутниковые данные днём в понедельник показывали, что через Ормузский пролив смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что переговоры продолжаются, но при этом пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Фактическое закрытие пролива произошло после того, как 28 февраля США и Израиль нанесли совместные удары по целям в Иране. С этого момента трафик через пролив, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, почти полностью остановился.
Последствия не заставили себя ждать. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в день оказались заблокированы в акватории Персидского залива. Это заставило компании останавливать добычу на месторождениях, работу нефтеперерабатывающих и газовых предприятий, что нанесло серьёзный удар по экономикам целого ряда стран от Азии до Европы.
Военные действия также причинили длительный ущерб энергетической инфраструктуре и сильно осложнили дипломатические отношения в регионе.
Как и когда возможно восстановление потоков
Вопрос о том, как будет проходить восстановление, и когда отрасль сможет приблизиться к довоенным объёмам экспорта, остаётся открытым.
Темпы нормализации зависят не только от диалога между Вашингтоном и Тегераном, но и от целого набора факторов: логистики, доступности страхования для танкеров, стоимости фрахта и готовности судовладельцев идти на риск.
Первыми из Персидского залива уйдут около 260 судов, застрявших там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Большая часть этих партий, скорее всего, будет перенаправлена в Азию — регион, на который обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и до 90% поставок сжиженного природного газа.
По мере выхода загруженных судов в море в Персидский залив начнут поэтапно заходить более 300 пустых танкеров, которые сейчас простаивают в Оманском заливе. Они направятся к крупнейшим терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередной задачей станет разгрузка переполненных прибрежных хранилищ, которые быстро заполнены в период блокировки судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — это примерно 20 суток добычи. Переполненность складов практически не оставляет пространства для увеличения добычи до тех пор, пока экспорт не будет восстановлен.
Однако даже при снятии ограничений логистика морских перевозок будет сдерживать полноценное восстановление потоков энергоносителей. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает порядка 20 дней, а более длинные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительной сложностью может стать нехватка самих судов: значительная часть танкерного флота уже задействована на длительных рейсах по доставке нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, которые могут продолжаться до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к прежнему ритму, по всей вероятности, будет неравномерным и займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при относительно благоприятном развитии событий.
«Замкнутый круг» добычи и судоходства
По мере того как загрузка танкеров будет постепенно возобновляться, таким крупным производителям, как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих заводов, которые были остановлены во время боевых действий.
Это потребует тщательной координации, включая возвращение тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Скорость восстановления производства будет зависеть и от наличия свободных мощностей для хранения на прибрежных терминалах, создавая замкнутую взаимосвязь между судоходством, запасами и добычей.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление остаётся достаточным, чтобы выйти на довоенные уровни добычи примерно за две недели. На примерно трети месторождений потребуется до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в акватории и восстановления нарушенных цепочек поставок.
На оставшихся 20% объектов, где добывается эквивалент примерно 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, восстановлению мешают серьёзные технические проблемы. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои в электроснабжении означают, что возвращение к прежним объёмам займёт многие месяцы.
Сильный урон нанесён и крупнейшим энергетическим объектам. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя около 17% мощностей, а ремонт может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не вернутся к прежнему уровню выработки.
Длительная пауза в поставках со временем может быть компенсирована бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс, как ожидается, займёт не менее года и возможен только при условии устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда «пробка» из танкеров будет ликвидирована, а добыча вернётся к относительно стабильным объёмам, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменять режим форс‑мажора — контрактные положения, позволяющие временно прекращать поставки из‑за обстоятельств, которые находятся вне контроля сторон, таких как война.
Даже при самом благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченности инфраструктурных повреждений — полное возвращение операций в регионе к довоенным масштабам в ближайшие годы представляется маловероятным.
