Наталия Гинзбург и её роман «Все наши вчера»: семейная сага, война и женский голос в итальянской прозе

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы её книги активно переиздают на Западе, а самые заметные современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую они ориентируются. Феминистская проблематика занимает важное место в её творчестве, но для сегодняшнего российского читателя особенно значимым может оказаться исторический, антивоенный пласт этого текста.

Наталия Гинзбург — любимая писательница многих авторок XXI века. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон посвятила её автобиографической эссеистике восторженный текст, а Рейчел Каск видит в прозе Гинзбург своего рода «эталон нового женского голоса». И это лишь самые известные имена среди тех, кто открыто признаётся ей в восхищении.

Сегодня Гинзбург читают, обсуждают в университетах, переиздают и ставят на сцене в разных странах. Волна интереса началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал мировым культурным событием и итальянская литература вернулась в центр внимания. Вместе с Ферранте читатели стали открывать для себя и «забытых» авторов XX века — в их числе оказалась и Наталия Гинзбург.

Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым противником фашизма; в итоге его и сыновей арестовали по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власть также преследовала: с 1940 по 1943 год он вместе с женой и детьми жил в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии германскими войсками Леоне арестовали, вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми на руках; один из них, Карло Гинзбург, спустя десятилетия стал знаменитым историком.

После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», основанном, в том числе, её первым мужем. Здесь она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период она опубликовала собственный перевод «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько книг, принесших ей широкую известность на родине, прежде всего «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за исследователя Шекспира Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме «Евангелие от Матфея» Пьера Паоло Пазолини (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссёром‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию в Риме, ему потребовалось переливание крови; она оказалась заражённой, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз лишилась мужа. У пары было двое детей, оба родились с инвалидностью, мальчик умер в младенчестве.

В 1983 году Гинзбург переключилась на политическую деятельность: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и отстаивала право на легальный аборт. Наталия скончалась в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.

Интерес к Гинзбург в России усилился уже после того, как её активно начали переводить и издавать по‑английски. Русскоязычные издания вышли в качественных переводах: за последние годы появились два ключевых романа писательницы. Сначала читатель получил «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».

Эти два произведения перекликаются по темам и фабуле, поэтому знакомство с Гинзбург можно начать с любого из них. Но важно учитывать разницу в общем настроении. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная и только на треть — грустная книга. «Все наши вчера», наоборот, чаще вызывает печаль, чем смех, но если смешит, то до громкого, освобождающего хохота.

Роман «Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих по соседству в северной Италии во времена диктатуры Муссолини. Первая — обедневшая буржуазная семья, вторая владеет мыльной фабрикой. В доме буржуа растут осиротевшие мальчики и девочки, во второй семье — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале книги персонажей очень много, жизнь идёт своим «мирным» чередом при фашистском режиме. Но затем в страну приходит война — и почти сразу следуют аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы.

Финал романа совпадает с концом войны и казнью Муссолини. Страна лежит в руинах и не понимает, что будет дальше, а уцелевшие члены двух семей вновь собираются в родном городке.

Одна из центральных героинь — Анна, младшая сестра в обедневшей семье. Читатель видит, как она взрослеет, впервые влюбляется, переживает неожиданную беременность, а затем уезжает в деревушку на юге Италии и к концу войны сталкивается со второй тяжёлой утратой. К исходу повествования Анна становится женщиной, матерью, вдовой — человеком, который испытал на себе горе войны, чудом выжил и теперь мечтает только о том, чтобы вернуться к оставшимся близким. В её образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.

Тема семьи — одна из ключевых в творчестве писательницы. Гинзбург не идеализирует семейный круг, но и не обрушивается на него с подростковым гневом. Её больше интересует, как именно устроена эта маленькая общность людей, по каким неписаным правилам она живёт. Особое внимание уделяется языку: каким способом родные шутят и ссорятся, как сообщают плохие или хорошие новости, какие выражения и интонации остаются с нами на десятилетия — даже тогда, когда родителей уже нет в живых.

Здесь ощутимо влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал, как семейная речь связана с глубинной памятью. В «Все наши вчера» бытовые зарисовки требуют лаконичности — и именно такой, простой, разговорный язык выбирает автор. Это речь, которой мы пользуемся каждый день: в болтовне, сплетнях, внутреннем монологе.

Гинзбург принципиально избегает высокопарности, противопоставляя свой сдержанный стиль торжественной риторике фашизма, языку государственно навязанного пафоса. Переводчицы и редакторки русскоязычных изданий бережно сохранили эту интонацию: в тексте слышны и шутки, и оскорбления, и признания в любви или ненависти.

В разных культурных контекстах прозу Гинзбург читают по‑разному. На Западе её книги вернулись к читателю примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне глобального интереса к феминистской литературе. Неудивительно, что многие известные авторки прежде всего увидели в ней «новый женский голос» и предтечу нынешних разговоров о гендере и личной свободе.

Для российского читателя, который обращается к Гинзбург уже в другое историческое время, особенно важным может показаться её взгляд на жизнь в условиях диктатуры и войны. Писательница не предлагает утешительных иллюзий — она честно и с горечью описывает существование в милитаризованном, репрессивном государстве. Но при этом её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, история Гинзбург помогает по‑другому взглянуть на собственный опыт жизни в трагическое время — чуть трезвее и взрослее. Уже одно это становится веским поводом открыть её романы.