Обращение к Путину и реакция властей
Все началось с видеообращения к Владимиру Путину, которое Виктория Боня записала 14 апреля. В ролике она заявила, что президента боятся и обычные жители страны, и чиновники, из‑за чего, по её мнению, глава государства не получает объективную информацию о положении дел. Блогер перечислила пять ключевых проблем россиян, «о которых ни один губернатор не скажет», и призвала создать прямой канал связи между властью и гражданами.
Оскорбления в эфире и намерение подать коллективный иск
Самыми громкими критиками Виктории Бони стали Владимир Соловьёв и Виталий Милонов. В эфире федерального канала Соловьёв назвал её уничижительным словом и позволил себе другие резкие выражения, а депутат Госдумы охарактеризовал блогера как «дурно образованную блогершу» и «эскортницу».
«Это формирует норму»: призыв к уважению женщин на федеральных каналах
В своём обращении в соцсетях Боня напомнила о постоянно декларируемых «традиционных ценностях» и поставила под сомнение их искренность на фоне того, что мужчины на федеральных каналах позволяют себе публично оскорблять женщин, называть их «эскортницами», «престарелыми» и использовать откровенно уничижительные выражения.
ИИ‑ролик и идея «женского сообщества»
Чтобы привлечь внимание к проблеме, Боня опубликовала ИИ‑ролик, в котором предстаёт в образе Человека‑паука, сражающегося с Владимиром Соловьёвым, Артемием Лебедевым и Виталием Милоновым. В подписи к видео она предложила создать женское сообщество — «коммьюнити», в рамках которого женщины будут поддерживать друг друга и «создавать красоту на планете».
Реакция в соцсетях: «Вы добьётесь женского бунта»
Заявления Бони о неуважительном отношении к женщинам вызвали массовый отклик в соцсетях, прежде всего в Instagram*. Появились десятки ответных роликов с критикой в адрес Лебедева, Милонова и особенно Соловьёва, которому вспомнили и его высказывания, и зарубежные связи.
О поколении, готовом к протесту. Одни из авторов напоминали, что нынешнее поколение женщин «успело почитать книги, поездить по миру и увидеть разное отношение к ним», и предупреждали, что подобные оскорбления приведут к «настоящему женскому бунту». В качестве примера приводились матери, вынужденные бороться с проблемами в школе у детей, ростом платежей по ипотеке и коммуналке, закрытием малого бизнеса.
О службе, ценностях и унижении женщин. Мужчины‑военные в своих роликах задавались вопросом, «за что воюем», если с экранов федерального телевидения звучат оскорбления в адрес женщин. Один из них заявил, что подписывал контракт «за отечество, семью, ценности и культуру», а увидел в эфире «плевок во всех женщин» и потребовал как минимум извинений.
О молчании мужчин и «оскорблённой аудитории». Другие комментаторы удивлялись, что известные мужчины — спортсмены, блогеры, «православные активисты» — не поддержали Боню публично. Отмечалось, что оскорбления затронули не только саму блогера, но и миллионы её подписчиков, которых фактически приравняли к уничижительным образам.
О праве на уважение и публичных оскорблениях. Женщины среднего возраста задавали вопрос: почему им нельзя использовать ненормативную лексику в публичном пространстве, тогда как мужчинам в эфире разрешается оскорблять женщин, называть их «шалавами» и «престарелыми».
«В царские времена вас бы вызвали на дуэль». Некоторые комментаторы утверждали, что после подобной риторики «место таким людям не на российских экранах, а в монастыре минимум», подчёркивая, что оскорбления женщин несовместимы с декларируемыми моральными нормами.
О псевдопатриотизме и цензуре. Звучала и критика в адрес Соловьёва как «псевдопатриота», которому важны заработки, а не страна. Отмечалось, что своими нападками на Боню он наглядно показал, что «цензура действует только для народа», а известным пропагандистам позволено гораздо больше.
Спор о слове «шалава» и мнение филолога
После того как Боня пообещала обратиться в суд, Соловьёв временно перестал упоминать её по имени в своих эфирах, но публично призвал правоохранительные органы проверить деятельность блогера, а Минюст — рассмотреть вопрос о признании её «иностранным агентом». При этом он отказался извиняться и попытался представить использованное им оскорбление как «не мат», а всего лишь производное от слова «шаловливая».
Позиция Милонова и Лебедева
Виталий Милонов и Артемий Лебедев пока публично не комментировали заявление Виктории Бони о намерении подать на них в суд и идею коллективного иска от женщин, которые чувствуют себя оскорблёнными их риторикой.