Российские власти все настойчивее требуют от граждан включаться в поддержку войны против Украины. Одновременно руководство демонстративно игнорирует усталость общества и усиливающееся недовольство, делая ставку на «тотальную мобилизацию» тыла.
Выступая на форуме «Малая родина — сила России», Владимир Путин призвал россиян работать в тылу ради «нужд фронта» по образцу времен Второй мировой войны. В качестве примера он привел бабушек и детей, которые якобы приближали победу, вяжa для солдат теплые носки. Но сегодня подобные образы скорее подчеркивают другое: нынешняя война против Украины длится уже дольше, чем тот период, который в официальной риторике называют Великой Отечественной, а уровень усталости общества сравним с поздними военными годами.
Миф о «победе в теплых носках»
Обращения к образу «детской» самоотверженности — с бабушками и школьниками, вяжущими носки для фронта, — напоминают упрощенные агитационные истории советской эпохи. Они мало связаны с реальной сложностью военного времени. Теплые вещи действительно собирали и военные, и гражданские, но подобные волонтерские программы существовали не только в СССР, но и, к примеру, в нацистской Германии, где массовая помощь фронту не спасла режим от поражения.
Сегодняшняя российская власть, судя по ее заявлениям, считает, что общественной вовлеченности в войну недостаточно. От граждан, поддерживающих вооруженную кампанию или, по крайней мере, настроенных сочувственно к военным, ждут большего участия: от сборов помощи до участия в различных «инициативах для фронта».
Параллельно власть усиливает экономическое давление ради финансирования войны. От крупного бизнеса добиваются «добровольных» взносов, повышаются налоги для малого и среднего предпринимательства, растет нагрузка на сферу, от которой зависят рабочие места. Школьников по всей стране все чаще вовлекают в занятия, связанные с военной тематикой, включая сборку беспилотников, зачастую в ущерб обычному учебному процессу. Все это подается под лозунгом: «Все для фронта, все для победы».
Призыв к мобилизации на фоне усталости и падения рейтингов
Призывы к полной самоотдаче звучат в момент, когда официальные социологические службы фиксируют заметное падение рейтингов доверия к президенту и правительству. На этом фоне доля тех, кто выступает за завершение войны и переход к переговорам с Украиной, достигает максимальных показателей за все время конфликта.
В социальных сетях множатся не только осторожные протестные высказывания, но и обращения к руководству страны с рассказами об усталости, усталости от войны, от экономических проблем, от обесценивания труда. Формально многие такие обращения остаются в рамках лояльности, но они демонстрируют, что даже часть сторонников войны недовольна происходящим и ощущает разрыв между пропагандистскими лозунгами и повседневной реальностью.
Отказ видеть кризис
История про «носочки» — симптом более широкого тренда: руководство страны демонстративно отказывается признавать масштабы и последствия затяжного конфликта, а также глубину экономических проблем. От технократов в правительстве ждут не докладов о спаде и кризисе, а «планов ускорения роста». Вариант «остановить войну» как способ снять часть нагрузки с экономики даже не рассматривается: подобные идеи табуированы и для чиновников, и для лояльных экспертов.
Параллельно в пользу прежнего курса в Кремле приводят благоприятную для бюджета конъюнктуру: рост цен на энергоносители, связанный в том числе с войной США и Израиля против Ирана, временное смягчение некоторых зарубежных санкций против российской нефтяной отрасли и дополнительные доходы от экспорта сырья. Эти факторы воспринимаются как подтверждение «правильности» курса и сигналы о том, что войну можно продолжать.
Деньги для фронта, а не для экономики
Однако значительная часть дополнительных доходов, полученных благодаря благоприятной внешней конъюнктуре, вряд ли пойдет на долгосрочное развитие экономики или поддержку граждан. Приоритетом остается финансирование военных расходов. В результате усиливается разрыв между картиной, транслируемой сверху, и повседневной жизнью большинства людей.
В воображаемом мире пропаганды пожилые люди усердно помогают фронту, дети и школьники осваивают работу с беспилотниками, а бизнес с энтузиазмом несет деньги в бюджет. В реальности фермеры вынуждены массово забивать скот из‑за экономических трудностей, малый бизнес закрывает кафе и магазины под давлением налогов и проверок, а крупный капитал по‑прежнему стремится выводить средства за рубеж. Рост доходов от внешних факторов лишь немного отодвигает момент, когда противоречия станут очевидны даже для самых лояльных.
Ресурсы для того, чтобы гасить все проблемы «заливанием деньгами», как это делалось после 2022 года, стремительно сокращаются. Предупреждения о возможных социальных потрясениях звучат уже даже из уст политиков, которые обычно максимально лояльны к действующей власти.
Переговоры или усиление репрессий?
Оптимисты надеются, что рост напряжения и экономические ограничения вынудят руководство в какой‑то момент пойти на реальную разрядку, включая переговоры с Украиной о прекращении огня и будущих гарантиях безопасности. Однако другая часть наблюдателей ожидает противоположного курса — дальнейшего закручивания гаек и расширения репрессивного инструментария.
Косвенными признаками возможного ужесточения режима выглядят решения, усиливающие полномочия силовых структур, включая ведомства, отвечающие за политически мотивированные дела. Это упрощает давление на «неблагонадежных» и расширяет пространство для фабрикации обвинений. В такой логике внутренними врагами могут объявить не только оппозиционных активистов или «иноагентов», но и обычных граждан, не готовых безропотно жертвовать своим уровнем жизни и «вязать носки для фронта» в условиях растущей бедности.
